Меню
16+

Городская газета «Льговские новости»

28.01.2021 08:59 Четверг
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 5 от 26.01.2021 г.

Кирпичный завод

Автор: Николай ЧЕРНЫШОВ

В 2020 году страна отметила 75-летие окончания Великой Отечественной войны. Уже мало осталось в живых её современников, тех, кто мог не понаслышке судить об этом событии, поэтому молодому поколению она может представляться только по красочным салютам в честь побед. О непарадной стороне войны сейчас вспоминают мало, но разве недостойны памяти и те, кто переносил её тяготы в тылу? Чем дальше от нас это время, тем меньше мы можем узнать о реальной жизни нашего города в 40-е годы прошлого века...

В марте 1943 года война ушла на запад, Льгов начал возвращаться к мирной жизни на развалинах довоенных предприятий. В те времена посёлок, включавший станцию Льгов-Киевский (ещё не входил в состав города), был самостоятельной административной единицей. Удалённость от райцентра, где располагались различные организации, и отсутствие какого-либо общественного транспорта только усложняли жизнь рабочих поселковых предприятий.

Одним из первых 25 марта возобновил работу Льговский кирпичный завод (сохранил свой номер 6), располагавшийся недалеко от тогда уже сгоревшего здания вокзала. Хотя «возобновил» можно сказать с натяжкой: в этот день директором завода Комовым П. С. была проведена инвентаризация оставшегося после оккупации имущества. Разрушены были не только цеха, но и жилой фонд, отсутствовала большая часть оборудования и запасы сырья. На апрель предприятию из Курского управления довели штатную численность на 13 человек, из них только пять рабочих, включая уборщицу, и план по выпуску продукции на 2 квартал: 750 тыс. штук кирпича-сырца.

Как можно было одновременно восстанавливать завод и выпускать продукцию, нам в наше время представить сложно, а нужно ещё учитывать отсутствие транспорта, электричества, стройматериала, да и просто сырья. Если глиняный карьер был не столь далеко, то торф надо было доставлять из Марицы (после восстановления железнодорожного узла его начали возить вагонами), для чего сначала необходимо было где-то взять лошадей и телеги, которые из посёлка были «мобилизованы» ещё в начале войны. Да и с рабочей силой было туго: производство тяжёлое, а мужчины едва ли не все ещё воевали. И тут активно применялся указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1942 года – на период военного времени для работы на производстве мобилизовалось городское население (под страхом уголовной ответственности), по факту это были женщины и дети с 16 лет. В мае 1943 г. на заводе уже было 62 работника, в августе – 77.

В июле завод получил приказ на выпуск гончарной посуды на 3000 литров и 5000 штук брусков для точки кос (много ли сейчас людей знает, что это такое?). Но он не справился и с предыдущими заданиями, не говоря уже о новом, и 12 августа директором предприятия был назначен Осокин С.А. Из акта приёма-передачи можно понять, какими ценностями обзавёлся завод за первые месяцы работы, среди них – «транспортные средства», собранные по сельсоветам Льговского района: 15-летняя лошадь Чайка, столь же немолодая кобыла Блоха, 18-летний конь Чародей... К обжигу кирпича и выпуску прочей продукции не приступали, сырца сделали 9,4% от плана, а 13 человек, мобилизованных на завод, к работе так и не приступили.

Как льговчанам жилось в эти военные годы, можно судить по маленьким кусочкам бумаги, на которых они писали свои заявления (обрывки книг, журналов и даже этикетки, а городские организации использовали бланки и карты, оставшиеся от немецкой армии). Вот типичная записка уличкома ул. М. Горького Гуляева:

«Товарищ начальник. Прошу вас убедительно обратить серьёзное внимание на Щепотьеву Евдокию, так как её материальное положение в настоящий момент очень плохое. В августе обокрали всё до лоскутика, даже сын как был в трусах, так и остался, а поэтому прошу хотя на время её отпустить для того, чтобы она могла достать одежду хотя бы для сына, который должен уехать учиться в Старый Оскол. Прошу не отказать».

Просьбы «отпустить» содержатся во многих обращениях к директору, ведь паспорта мобилизованных райисполком передавал предприятию, а без документа человек никуда не мог поехать; да и просто сходить из посёлка в городскую аптеку надо было отпрашиваться, иначе засчитывался прогул, и ждал суд. Мобилизованные просили освободить их от работы по двум причинам – плохое здоровье или поступление на учёбу (учащиеся от мобилизации освобождались). В 1944 году на завод люди начали наниматься и добровольно, иногда это были не ходившие в школу мальчишки (зачастую они были единственными кормильцами в семье), «забронированных» от призыва мужчин в мае 1944 года было только два: директор и мастер-гончар. Соблюдение квоты на бронь контролировалось иногда даже ежемесячно.

Зарплаты работников были разные: у директора 700 рублей (позже – 800), у рабочих всё зависело от выработки, максимум 225. Но тут надо учесть, что даже при наличии денег обзавестись товарами или провизией без карточек, выдача которых строго нормировалось, было невозможно. К тому же периодически вместо зарплаты выдавали облигации военных займов или на часть зарплаты работники покупали лотерейные билеты. Формально это всё было добровольным, но кто бы посмел отказаться от просьбы государства? С позиций нашего времени можно только удивиться, почему Наркомфин СССР выбрал такую сложную технологию, ведь деньги на войну можно найти просто повысив пенсионный возраст.

В условиях тотальной разрухи рабочие часто обращались к директору с банальными просьбами выписать в счёт зарплаты продукцию завода (горшки и чашки), взять лошадь для вспашки огорода, отпустить на похороны или хотя бы дать несколько килограммов муки, так как детей кормить нечем. Иногда им приходилось писать объяснительные о причине отсутствия на работе, самая частая из которых – отсутствие обуви. Но она считалась неуважительной, и на этих записках всегда стояла резолюция директора: передать дело в народный суд для привлечения к уголовной ответственности. Конечно, труд под открытым небом (часть построек так и не была восстановлена к пуску производства) в любую погоду и так был не сахар, а тут ещё скудный паёк и отсутствие спецодежды делали его совсем тяжким. Не добавлял радости и поступивший из Курска запрет на отпуск продукции в счёт зарплаты. Увы, в государстве рабочих и крестьян хуже всех жилось почему-то именно рабочим и крестьянам.

Май 1945 года принёс заводу не только радостную весть о конце войны, но и нового директора.

Авраменко Н. Н., вероятно, самый колоритный из всех руководителей предприятия и, наверно, оставил о себе не очень добрую память. Первым же своим приказом он запретил отпуска, предоставление лошадей и быка работникам, а потом несколько раз объявлял воскресенье рабочим днём и всем не вышедшим на работу ставил прогулы. Судя по всему, за лето он успел написать заявления в суд на большую часть рабочих, даже хотел обвинить председателя колхоза «Передовик» Губарева в краже заводской линейки, которую тот купил при прежнем директоре Осокине. Вот типичное письмо Авраменко (жалоба областному прокурору на районного):

«[…] Большинство рабочих, начиная со второй половины июля, самовольно сбежало с лесозаготовок, причём часть наиболее злостных нарушителей трудовой дисциплины и дезорганизаторов производства, сбежав с производства не возвратились на завод […]. Материал на них для привлечения к уголовной ответственности был направлен 8 августа препроводительным отношением за ?491 в нарсуд 1-го участка Льговского района, который без визы райпрокурора материал принять оказался. После нескольких попыток только 14 августа удалось сдать материал в райпрокуратуру […]. Благодаря безнаказанности работниц, сбежавших с производства, перечисленных выше, командированные 12 августа приказом ?81 на лесозаготовки работницы в количестве 18 человек категорически выехать отказались и тем самым сорвали работу. Нарсуд 1 участка Льговского района крайне мягко отнёсся к нарушителям дисциплины, обязав 9 человек выехать на заготовки, а остальных 9 человек освободили ввиду того, что эти 9 чел. срочно устроились в вечернюю среднюю школу […]».

Казалось бы, военное время закончилось, можно бы с женщинами и помягче, но план никто не снижал, а кирпичи таскать – это не в президиумах заседать, желающих не так уж и много. «Сильная рука» оказалась настолько сильной, что работницы стали разбегаться кто куда. Вероятно, поэтому уже в сентябре правление директора закончилось следующим документом, который не нуждается в комментариях.

«Льговскому НКВД.

Настоящим сообщаю, что директор Льговского кирпичного завода Авраменко Николай Никифорович 18-го сентября 1945 года выбыл в командировку в гор. Курск в Управление промышленности стройматериалов, куда до настоящего времени так и не явился, а также не возвратился на завод. Дело о выбытии немедленно было заявлено 18/IX-45 г. сотруднику НКВД тов. Ображевич, который поручил три дня наблюдать за квартирой тов. Авраменко, что было сделано. 21/IX-45 г. вторично было заявлено Ображевичу, что директора нет, посему нет разрешения открыть квартиру директора с участием представителя от УКСМ Курской обл. и поссовета, что было сделано 22/IX-45 г.

Установлено, что директор Авраменко с завода сбежал, захватив с собой жену, 2-х детей, заводскую печать и штамп, кроме того увёз 70 м заводской мануфактуры и 16556.00 денег, что установлено произведенной ревизией ревизором УСМ.

Ст. бухгалтер Осадчук, 23 сентября 1945 г.»

Из немногочисленных оставленных в служебной квартире личных вещей директора примечательным является разве что комплект журналов «Нива» за 1915 год с приложениями. Назначенному в октябре директором Шалачинову И. С. достались в наследство не только кадровые проблемы, но и совсем тёмное дело.

25 июня завод заключил с воинской частью 44057 договор, по которому предприятие поставит военным 1 млн. штук кирпича, но только после того, как они (50 человек) восстановят работу предприятия и обеспечат его строительными материалами. И уже в июле начался, как теперь говорят, «спор хозяйствующих субъектов», обвинявших друг друга в нарушении обязательств. Но силы были неравными: у директора завода – только решительность, у лейтенанта Тарасова М. И. – вооружённая охрана, не подпускавшая заводчан к складу древесины. Битва за лес, однако, ограничилась расходом чернил; за четыре месяца стороны так надоели и друг другу и вышестоящим органам, что дело почти закончилось телеграммой полковника Безрука из Брянска лейтенанту Тарасову 28 ноября: «Лес по акту сдайте заводу, снимайтесь». После составления акта была обнаружена недостача, которую завод считал кражей, но военный прокурор послал директора кирпичного в арбитраж.

Вот так завершился для завода победный 1945 год (план ему выполнить всё же не удалось), но о количестве и качестве волновалось разве что руководство. У простых рабочих были куда более близкие и серьёзные проблемы: что поесть, что надеть и как не замёрзнуть зимой. В уже мирном 1946-м они так же просили директора выписать кому сена, кому керосина, кому кирпича, многие даже получали, но не всегда ожидаемое.

Например, мастер гончарного цеха Алёхин М.И. – «последнее предупреждение» не воровать заводские дрова, а гражданка Фрундина – иск в суд за то, что её корова паслась на территории завода и повредила 300 штук кирпича-сырца. В целом после войны сознательность работников повысилась, они регулярно докладывали директору, кто какую доску унёс с работы.

Несмотря на появление у кого-то из жителей посёлка домашнего скота, материальное положение улучшилось мало. Примером этого служит акт от 13 сентября об описи имущества умершей Лариной Е. Г.: комиссия дотошно оценила все 79 предметов, включая одинокую подошву, а самым дорогим имуществом оказались облигации на 365 рублей. До того момента, когда государство вернуло работнице хоть часть денег по госзаймам, она не дожила всего-то 30 лет. На вырученные от продажи вещей Лариной средства завод организовал её похороны (часть отдали натурой), а остаток положил в кассу.

Такова уж правда жизни: был человек, ходил по земле, работал на тяжёлом производстве, пережил войну, а всё, что от него осталось, – это посмертная опись скудного скарба...

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

46