Меню
16+

Городская газета «Льговские новости»

07.04.2016 15:40 Четверг
Категории (2):
Тег:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 26 от 07.04.2016 г.

«РЫЖИЙ ЛЕС» И КРАСНЫЕ РОЗЫ ПРИПЯТИ

Автор: В. ЕКИМОВ

26 апреля будет отмечаться 30-я годовщина аварии на Чернобыльской АЭС.
В городе идет подготовка к этой дате. Редакция, в свою очередь, решила посвятить месячник в память о тех, кто мужественно боролся за спасение людей.
Серию публикаций открывает материал участника ликвидации последствий аварии на ЧАЭС (в 1987 г.), заместителя председателя Курской РООИ «Союз «Чернобыль», член Курского Союза литераторов В. А. Екимова.
Он – выпускник Костромского высшего военного командного училища химической защиты (в 1976 г.). Служил на должностях командира отдельного взвода разведки, начальника химической службы полка, помощника начальника химической службы дивизии. В Главном управлении ГО и ЧС (МЧС России) по Курской области был начальником отдела радиационной и химической защиты, занимался вопросами радиоактивно загрязненных территорий в соловьином крае. Является основателем радиационно-химической лаборатории быстрого реагирования (в 1993 г.).
Не знаю, уместно ли говорить о символах, когда речь идет о Чернобыльской трагедии. Но попробую, ведь в истории всегда присутствуют «вехи» и «символы эпохи».
1986-й, 26 апреля, ночь, 1.23 по московскому времени. Этот рубеж разделил течение истории на «ДО» и «ПОСЛЕ» крупнейшей радиационной катастрофы XX века, произошедшей на Чернобыльской АЭС. Последствия были крайне велики. Их обычно сравнивают с несколькими Хиросимами. Но, как известно, в 1945-м американцы сбросили на японские города Хиросиму и Нагасаки два ядерных боеприпаса по 20 килотонн каждый. Тогда атомный пожар унес жизни 160 тысяч мирных японцев. Даже вместе взятые, эти взрывы по силе и радиоактивному загрязнению оказались на порядок ниже, чем мощное разрушение и загрязнение сотен тысяч кв. км территорий нескольких государств от взрыва реактора на 4-м блоке ЧАЭС. Специалисты, до этого уверенные в том, что «мирный атом» уже «приручен», не могли поверить в случившееся. Пока пожарные расчеты и сотрудники станции «укрощали» ненасытный, сдобренный высокой радиацией огонь, в Москве шли консультации, заседали в поисках выхода из сложившейся ситуации Политбюро и различные комиссии. И только после принятого решения – «ликвидировать последствия», – дня через три, на АЭС пришла реальная помощь. Для усмирения взбунтовавшегося атома потребовалось (как в 1987 г. говорили в коридорах Оперативной Группы ГО СССР) более 16-30 млрд. руб. Около 300 тысяч россиян приняли участие в ликвидации последствий смертоносной аварии на ЧАЭС. В настоящее время официально признаны «ликвидаторами» 250 тыс., 80 тыс. беззаветно смелых уже ушли из жизни.
Так вот, возвращаясь к символам. Я прибыл на Чернобыльскую АЭС 16 мая 1987 г., а уехал оттуда 20 июля. Будучи офицером Вооруженных Сил СССР в звании майора я как специалист – химик-радиолог – был направлен в разведотдел Оперативной Группы Штаба ГО СССР. Естественно, имел доступ к любой информации и видел материал съемки ЧАЭС и города Припяти сразу после трагедии. Теперь ежегодно, в День памяти, эти кадры мелькают по телевидению и печатаются в газетах, а тогда это были материалы с грифом «Секретно». Получив пропуск «Всюду», я приступил к знакомству с радиационной обстановкой на АЭС и прилегающей территории в 30 км зоне. И первое, что меня поразило, – нет, не вид грандиозного сооружения «Укрытие», а попросту «саркофага», а покинутый г. Припять, пустые деревни, бродячие собаки и «рыжий лес», в радиусе 10 км лентой опоясавший станцию. Маршрутов, радиационную обстановку на которых мы контролировали, было около 80, их протяженность составляла свыше 3000 км. Так, самые поразительные проходили вблизи станции по лесу из чудовищных в своем оголенном безобразии деревьев. Они отталкивали вызывающей, неестественной наготой. Даже жара и ветер в лесу были пронзительно необычными, навевающими некую безысходность. Однажды, следуя по маршруту с радиационной разведкой, мы наткнулись на очаг очень высоких уровней радиации – до 40 р/ч. Для более детального обследования прилегающей к дороге территории свернули в «рыжий лес», на просеку, шедшую вдоль высоковольтной линии электропередач. День был жаркий и сухой. Мы заехали вглубь леса метров на 300, остановились, вышли из БРДМ-2рх и начали поиск «светящегося» объекта. Первое, что поразило, – электрический треск сухого ионизированного воздуха заглушал отчаянное пение редких птиц, этот воздух сушил горло и мешал дышать. В небе кружил вертолет, проводивший радиационную разведку и наблюдение за потенциально пожароопасными участками оголенного лесного массива. Вокруг нас стояли голые деревья хвойных пород, на земле под ними ровными кругами лежали иголки ярко-рыжего цвета. Сквозь поредевший лес кое-где проглядывали отдельно стоявшие зеленые березы, по странным обстоятельствам уцелевшие от радиационного нашествия. «Фонивший» объект мы быстро разыскали, им оказался небольшой, из трех железобетонных плит, штабель. Вероятно, кто-то вывез их со станции и спрятал.
Врезался в память еще один символ времени Чернобыля. Как хороши, как ярки были розы! Да, это и о цветах, и о людях, вернее, о женщинах, о тех, кого так же, как на фронт, посылали наравне с мужчинами для ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Медицинские работники, радиологи и химики, биологи, специалисты по флоре и фауне, милиционеры и журналисты, социологи и психологи – вот далеко не полный перечень профессионалов-женщин, которые работали в Чернобыле, Припяти и других сильно загрязненных населенных пунктах. Они тоже подверглись радиоактивному облучению. Из Курска направили бригаду медиков из 30 человек, возглавляла которую заведующая КДЛ областной КБ № 2 г. Курска С. И. Портнягина, для проведения диспансеризации населения в наиболее загрязненную Брянскую область. Несмотря на радиацию, жизнь, весна и молодость не останавливались. В короткие минуты отдыха после рабочей смены мужчины и женщины прогуливались по Чернобылю и любовались прекрасными закатами над рекой Припятью. Они восхищались красивыми домиками, уютными двориками, где всего-то год назад бурлила обычная жизнь, а теперь было пусто. Заколоченные окна и запертые ворота и двери, только ярко-красные розы величиной с кулак на очень длинных стеблях как бы пытались выглянуть из-за палисадника на улицу –не идет ли где их хозяйка, не несет ли им воды.
Где-то в конце первой недели пребывания в Чернобыле начальник отдела полковник В. П. Татарников поставил передо мной необычную задачу. Дело было так. К нам в ОГ ГО СССР приезжала киносъемочная группа киностудии Министерства обороны СССР для съемок учебного фильма на фактическом материале и с участием реальных «ликвидаторов» вместо артистов. В группе были знаменитый режиссер Григорий Федющенко и оператор Николай Ясаков, консультант – капитан 1 ранга А. Н. Улищенко. Мне поручили их встретить, разместить и сопровождать во время съемок. В группе были заявлены и женщины-ассистенты. Ну как встречать их без цветов? Мне подсказали в штабе Группы, что ряд лабораторий проводят в большом тепличном комплексе под г. Припятью практические работы по выращиванию культурных растений в условиях радиоактивного воздействия. Наверняка там были и цветы. Я с отделением разведчиков выдвинулся на поиски тепличного хозяйства. Когда мы въехали в «мертвый город», стало немного жутковато. Кругом стояли пустые дома с признаками былой жизни, пустой стадион, застывшие аттракционы и детские площадки, как будто люди только что на 5 минут вышли из города и где-то задержались… Подъехали к зданию школы, где располагался штаб дозиметристов. Нас встретила начальник смены Татьяна Графинова, забрали у нее последние данные о радиационной обстановке в городе и спросили, как проехать к тепличному комплексу. Прибыв на место, были приятно удивлены – несколько гектаров «чистой» земли находилось под стеклянной крышей, на ровных, ухоженных грядках красовались различные ягоды и овощи. Но что поразило больше всего, – это огромная плантация благоухавших роз, они были необычного ярко-красного цвета, на длинных и толстых ножках, точь-в-точь, как в палисадниках Чернобыля. И они находились у ног города-призрака Припяти. В конечном итоге цветы были найдены, вручены, фильм «Организация радиационной разведки и дозиметрического контроля», в котором снят и я (в течение минуты на экране я готовил, отправлял на маршрут, держал связь и контролировал группу военных разведчиков-дозиметристов – первопроходцев в радиоактивный ад), создан.
Масштабы ликвидации последствий аварии были впечатляющими. Так, уровни радиации в радиусе 5-10 км от АЭС были от 5 миллирентген в час до 30-35 мР/ч, а в отдельных местах промышленной зоны гораздо выше. В 7 тысячах помещений 3-го и 4-го блоков АЭС уровни радиации составляли от 300 микрорентген в час до 2-5 Р/ч. Первыми в эти помещения приходили мы, разведчики, и делали замеры радиации ежедневно (в тот период, когда я там работал). Данными радиационной разведки пользовались все структуры по ликвидации аварии для принятия необходимых решений о проведении ликвидационных работ и особенно для расчета времени пребывания людей в радиоактивно загрязненной зоне. Тогда по незнанию, а сейчас по нежеланию признавать высшую степень опасности радиационного воздействия на человека на «ликвидаторов», которые просто и честно выполняли различные работы по очистке территории станции, промышленной зоны АЭС и ее коммуникационной инфраструктуры, нет адекватной компенсации за потерю их здоровья. Ведь им от Чернобыля уже никогда не отмыться. Именно его радиация унесла многие жизни тех, кто боролся с разбушевавшимся атомом, и, несомненно, сократила лет на 25 жизнь тех, кто к нему прикоснулся. Жизнь «ликвидаторов» гораздо дороже, чем сейчас навсегда закрытая ЧАЭС. Жаль, что не все это до конца понимают, в том числе и государственные чиновники, выплачивающие зачастую унизительные компенсации за вред, причиненный здоровью «ликвидаторов». Да, были и награды за мужество людей, успешно выполненные задания при ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. В Курске свыше 30 человек удостоены Ордена Мужества, около 100 – медалей «За трудовое отличие», «За отличие в воинской службе», «За спасение погибавших». И очень многие «ликвидаторы» получили знаки отличия от имени Президиума «Союза «Чернобыль» России». У меня тоже есть награды. Всего их – 14, в том числе Орден Мужества, медаль «За отличие в воинской службе» 1 степени, несколько знаков отличия, среди них – «За заслуги» II степени от Президиума Центрального Совета «Союза «Чернобыль» России» и самая дорогая – «За труды и Отечество» от губернатора Курской области А. Н. Михайлова. Это действительно заслуженные награды, и я ими горжусь.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

327