Меню
16+

Городская газета «Льговские новости»

28.11.2016 09:40 Понедельник
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 93 от 28.11.2016 г.

Девяносто юных лет

Автор: Юрий СЕЛИВАНОВ

Тусклый свет керосиновой лампы поблёскивал на гладких бревенчатых стенах комнаты. Ещё доносился запах варёной картошки из чугунка в печи. Без конца трепетала шустрая прялочка, изредка поскрипывая деревянной резной ножкой. Большое овчинное облако, лежавшее в углу, тонкой струйкой собиралось в мозолистых маминых пальцах под её мелодичное угуканье. Дубовый стол да могучий сундук. Многое ли вспомнишь с тех лет? Кажется, мать рассказывала дочке что-то про Ленина.

Страны великой колыбель
Домик, где родилась А. П. Селиванова, стоит на краю улицы в с. Кудинцево Льговского района и сейчас. Отец и мать – колхозные труженики. Серп и молот тогда зарабатывал свою легендарность. Электрическая лампочка потихоньку выжигала из передней царский дух, но по ржаным маковкам на многие километры ещё долго разносилось: «Русь!».
Детство Ани шло стремитель-но. В сельской школе ребят долго за партой не задерживали, и в 14 лет на аттестат об общем образовании ложились вполне зрелые вопросы. Культ колхозного хозяйства, впрочем, быстро брал на поруки полусозревших тружеников, которые самоотверженно строили государство, долгие годы вызывавшее страх и зависть всего мира. Невысокую, хрупкую, но уже тогда упрямую и шуструю девчонку отправили на местные торфяники. Болотистого топлива нужно было добыть на всё село, в каждый дом, административные здания, клуб. Чёрствые пласты нелегко давались лопатам и мотыгам, но Анна жаловаться так и не научилась. В разгар полевых работ её перевели вязать снопы. Вспоминает, как хлеб выбивали из колосьев железными цепями, а по пахоте таскала плуг пара коров, запряжённых как волы. Юную колхозницу всегда выручал оптимизм. Село тоже держалось молодцом: обзавелось новым кирпичным клубом с колоннами. Каждая утренняя зорька обещала идущим в поле селянам, что завтра всё совсем наладится. Но «завтра» оборвалось хриплым донесением из радиоприёмника...

По другую сторону войны
Война взяла лучшее, что было у людей: время, силы, здоровье, а главное – близких.
«Сколько молодых, крепких красавцев тогда забрали из нашего села! – рассказывает Анна Петровна. – Их, необстрелянных, толком не обученных военному ремеслу, фашист порубил, как капусту, в первых же боях». Линия фронта вскоре накинула свою петлю на Кудинцево. Германские офицеры провели с людьми собрание. Свои порядки установили с порога. Среди местных жителей находились те, кто высказывал недовольство Советской властью. «И пусть наш враг больше не вернётся», – льстиво заявила перед немцами одна из селянок. Знала ли она, какой болью отзовётся каждый произнесённый тогда звук? С войны не вернулись пятеро её сыновей. Нет. Нельзя обо всём этом рассуждать слишком предвзято. Не надо бросаться лозунгами и книжными страницами. Не так был страшен немец, как фашизм. «Если Гитлеру нужно, то пусть разбирается один на один со Сталиным», – вспылил однажды германский разведчик. Война требовала много ресурсов. Оккупанты с присущим им паразитическим характером выжимали из Кудинцево всё что могли. Выносили из амбаров запасы зерна, хлеб, яйца. Выбивали скот. Коров угоняли целыми стадами вместе с пастухами в неизвестном направлении. В пьяном угаре не отказывали себе в безобразиях. Однажды прямо с сенокоса забрали пожилых да больных мужиков на строительство какого-то объекта на Льгове-2. Знакомый А. П. Селивановой рассказывал ещё об одном случае, когда в районе бывшего санатория всю ночь стаскивали тела немцев в могилу. Как-то Анна с подругами увидела в небе огни самолётов. Зрелище собрало немало любопытных глаз. Осветившая ночь авиабомба заставила вздрогнуть. С того дня миновало более 70-ти лет, но взрывы оставили настолько глубокие воронки в памяти женщины, что она безошибочно указывает, где упали снаряды и сколько их было. Удары пришлись в основном на поля и реку. Шрамы на земле остались по сей день. Советская бомбардировка имела странный характер. Вполне возможна чья-то оплошность. В лучшем случае целью было устрашение. По чистой случайности под один из разрывов угодил, видно, здорово нагрешивший немец.
С незваным гостем приходилось уживаться. Было терпимо, но очень страшно. Один не разбирал в рукоприкладстве – женщина перед ним или дитя. Другой достанет ребятне припасённую шоколадку и, жестикулируя, повторяет: «Киндер, киндер». Мол, у меня там тоже остались дети. Робкие надежды на освобождение пришли вместе с разгневанными немцами, собравшими всех жителей на площади с угрозами, что убьют 10 человек за каждого пропавшего солдата. Перед этим, ночью, в село наведывались партизаны. Вскоре пришла свобода – в валенках по сырой земле, с винтовками и ППШ. Анна Петровна хорошо помнит перестрелку возле нового клуба. Её дом – как раз по соседству. Там стояли лёгкие немецкие танки. Выдавить фашиста удалось благодаря грамотно организованной операции. Где-то в Воронино наши разведчики заранее перерезали телефонный кабель. Противник не дозвался помощи. Пришлось бежать. После из Льгова обиженно палила вражеская артиллерия, но немцы уносили ноги так дружно, что не оставили корректировщиков огня. В село не угодил ни один снаряд.

Однажды снимут то кино
Звонко захлёбывалась гармошка в чьём-то дворе, по улице пронеслась деревянная полуторка, из хат потянуло тягучей солдатской махоркой...
Сразу после войны девятнад-цатилетняя Анна устроилась на ферму дояркой и 40 лет была верна одному делу. Вышла замуж. Супруг – из семьи первого председателя Кудинцевского сельского совета и одного из первых коммунистов. О работе представление было сугубо крестьянское. Даже когда крупного рогатого скота стало столько, что не хватало полей для заготовки сена, все эти гектары выкашивали ручными косами. Дояркам, впрочем, тоже, кроме оцинкованного ведра, никаких механизмов не сулили. На каждую работницу приходилось 20 бурёнок. Между дойками могли и машину жома разгрузить. Летом отправлялись на пастбища. Грузовик с женщинами в кузове ехал не с рокотом, а с русскими народными песнями. С поля отвечал хор растянутых строем косарей. Праздником полевые работы не считали, но каждый день мужики надевали чистые белые рубахи. Бабы покрывали головы такими же косынками. Так было принято. Об этом Анна Петровна говорит с гордостью, то ли за своё поколение, то ли за доброе время. За работу колхоз платил зерном, продуктами, торфом. Деньги давали в конце года в количестве, мало похожем на зарплату. Дояркам ещё были положены два халата: рабочий чёрный и белый на случай проверки, а также резиновые сапоги на все времена года. Муж А. П. Селивановой трудился бригадиром, налоговым агентом, с приходом в сёла техники сел на комбайн. Каким образом находили время заводить и растить детей, не совсем ясно, но их вскоре после создания семьи стало четверо. С деньгами потихоньку становилось свободнее. Начали принимать в заготконторах и сельских магазинах продукты: от огородного урожая до куриного яйца. Льговский рынок заполнился свежим молоком, сырами, сливочным маслом, тушками птиц и прочим. Уже по воспоминаниям дочери вырисовывается картинка улыбчивой, розовощёкой мамы, уходившей на базар с парой кувшинов за спиной. С молодости она больше доверяла своим двоим, нежели то и дело выходившей из строя технике. В поле станет машина с доярочками, водитель под капот только нырнёт, а Селивановой уж и след простыл. Пока шофёр свои гайки затянет, она дома давно. Сидеть, стоять без дела не могла. Не умела. Всякая работа, упиравшаяся в горизонт или сложенная кагатом, искренне боялась эту женщину. Она же – метр шестьдесят да сапожок 37-го размера, смотрела на неё, как Ермак на Сибирь: всё моё, ни пяди не уступлю. В 1957 г. Анна Петровна Указом Президиума Верховного Совета СССР была награждена «Знаком почёта». Председатель ей вручил новенькую швейную машинку.

Так появились «до» и «после»
В мае 1960-го Анна Петровна ехала с женщинами с обеденной дойки. Со стороны села в небо поднимался столб дыма. Сердце сжалось. Мысли пытались успокоить, обмануть самих себя: горит трава, жгут что-то мужики, но горькая правда не стала церемониться…
До беды довела детская са-мостоятельность. Сельские ребятишки, пока взрослых не было дома, решили приготовить себе еду на костре во дворе. Хватило одной искры, упавшей на сваленные еловые ветки, чтобы охватить огнём всю улицу. Доярки, выпрыгнув из кузова, пустились со своими молочными вёдрами тушить, но разыгралось – не подойдёшь. Крыши соломенные. Гори – не хочу. Пламя кидалось через две хаты на третью. Пожарные машины толком и не сунулись. Расчётам приказали обливать ещё целые дома, но опьяневшие от горя жители легли на дорогу, не пустили. Просили тушить их жильё. Так и выгорела улица.
Трое сыновей и дочка остались без родного уголка. Отец и мать отправили их к бабушке, а сами сняли с петель уцелевшие ворота, составили шалашом рядом с пепелищем и ещё раз доказали крепость своего поколения. Времени на стройку было негусто. На дворе весна, но чуть замешкаешься – и снега по щиколотку. Помогать особо некому. Такая забота пришла в каждую семью. Кто-то уехал, но новые домики росли без широких пробелов между ними. Супруг Анны Петровны обратился к сельскому главе Ивану Степановичу Кутовому. Просящих было много. Люди получали банковские рассрочки, выписывали лес, доски, прочие строительные материалы. Молотки заглушали церковные колокола, а пшеничные нивы, коровы на компромисс всё не шли. Приходилось крутиться так, что у белок голова пошла бы кругом. С техникой в те годы стало полегче: появились комбайны, сеялки, веялки, но и аппетит у колхоза – будто рюмку махнул. Гектарами сидели помидоры, тыква, свёкла. Земле сорняком продохнуть не давали. Анна Петровна вспоминает, как в только что помазанную глиной, сырую избу забежали дети: «Мамка, батя, мы тут останемся, не пойдём больше никуда». Видно, досталось бабушкиного веника. Сын Сергей схватил доски, стал мастерить себе кровать. К первым холодам справили новоселье. В комнатах поставили резные шкаф с буфетом, сделанные руками мужа Михаила. Занявшая полкухни русская печь разнесла по углам уют.

Делу – год, душе – гармонь
Когда барин брал крестьянина на работу, усаживал его за стол. Считалось: как ест, так и работать будет.
Как трудились в с. Кудинцево, представить можно, понять трудно, а на себя лучше и не примерять. Мы, как в детской песне про Антошку, заглянем на праздник к нашим старикам. Стоило в селе случиться престолу или, чего доброго, общесоветскому красному дню, в гуляниях не робели. На праздник урожая, например, собиралась шумная демонстрация с транспарантами, машинами. Шли дети. Колонна маршировала от школы к сельскому клубу и обратно. На многометровый стол несли из домов что могли. Колхоз по такому случаю не жалел бычка. «Ну и не обмельчал ещё народ», – сказал бы грузный мужчина из одного советского кино: в рюмки лили свой, как положено. Дружные селяне всегда отмечали широко. По нескольким лошадиным подводам, собравшимся у одного из домов, можно было понять, что у кого-то именины или какая другая радость.
Подросшие ребята затащили в канун Рождества домой живую ёлку. Запах хвои вдохновил. Второй сын Сергей, главный заводила, в выходной день съездил в город, купил стеклянные игрушки. Дерево украсили. Младший Виктор набросал на ветки ваты. Ждали больше именно этот праздник, а не Новый год. Один из первых телевизоров появился у Селивановых. Чёрно-белый экран отлично дополнял семейные посиделки. На вечерний просмотр порой собирались соседи, знакомые. «У неё что ж, костей что ли нет совсем?» – удивлённо спросила однажды за трансляцией балета пожилая гостья.

Как закаляет жизнь
А судьба всё не сводила глаз с сильной женщины. «Да неужто так неутомима?!» – подумает злодейка, подкинет Анне Петровне ещё какую-нибудь пакость и смотрит: не сломается ли.
В 1965-м заболел муж. Сказа-лась работа. Не позаботился о тёплой одежде, в кабине комбайна просквозило. Случились осложнения, выбившие его из колеи на долгие 18 лет. Детей поднимать пришлось одной. Михаил часто лежал в больнице. Жена после работы и хлопот с хозяйством спешила в город навестить. Старшие сыновья рано повзрослели. На летних каникулах помогали матери собрать самих же себя к школе. Окончив восемь классов, разъехались по Союзу получать профессии. Для некоторых чужие края стали домом.
А. П. Селиванова достойно дожила до пенсии. Страна отвела своей защитнице ежемесячное пособие в 90 рублей. Освободившееся время женщина заполнила ещё одной коровой, поросятами, развела птиц, что негде пройти. В 1983-м болезнь одолела супруга. Ещё больнее оказалась трагическая потеря едва возмужавшего сына Сергея. Страшные события навсегда повисли тяжким грузом на её душе, то и дело придавливая влажные глаза к ладоням.

«Давай-ка, бабушка, до ста!»
Считала бабушка недавно внуков. Сбилась. Начала снова. Опять кого-то пропустила. Помогли. Потом перешли на правнуков. «И всё-таки утёрла я тебе нос, судьба-негодяйка», – читалось в глазах у старушки.
29-го октября отметили её юбилей. Встретила, как всегда, объятиями и неповторимым, заразительным смехом. Время властно только над телом. Душе всё так же 19. Выпила вина и затянула престольную. Родные уже не удивляются, а вот челюсти незнакомого слушателя от её вокальных способностей повиснут. Пела всегда. В молодости чуть девушки заскучают, озорная подруга выпалит частушку с матерком…
Не забыло о дате и родное село. На следующий день Анна Петровна снова принимала гостей. Поздравить именинницу пришли глава сельского совета И. В. Муравьёва с фольклорным сопровождением и священник Свято-Никольского храма г. Льгова Евгений Чумаченко. Подарили большую икону Божьей матери. Отец Евгений, пользуясь случаем, расспросил долгожительницу про некогда стоявшую в селе церковь.
Пока на дворе зима, можно всегда заглянуть в крайний домик. По старому клубу ориентироваться больше не стоит. Его сравняло с землёй забвение. Наша героиня обязательно встретит. С приходом весны – как повезёт. Непоседливая хозяйка то и дело пропадает в огороде. Пару лет назад могла взобраться на яблоньку. Теперь постарела. Собирает плоды с земли, взваливает ношу на спину и тащит в своё подворье. Если спросить, откуда силы, не признается, а только рассмеётся, и вновь загорятся щёки. «Давай-ка, бабушка, и 100 отметим», – предложили ей в юбилей. Промолчала. Значит, согласилась. А вот жаловаться так и не научилась…

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

38