Меню
16+

Городская газета «Льговские новости»

30.05.2014 10:50 Пятница
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 34-35 от 07.05.2014 г.

Благодаря смекалке нашей Шуры…

27 апреля моей дорогой прабабушке Александре Петровне Деревягиной, в девичестве Лосевой, исполнилось девяносто.

В годы войны она, восемнад-цатилетняя девчонка, была хозяйкой явочной квартиры. В нее из Хинельских лесов приходили с заданиями партизаны, которые потом направлялись в Брянск и другие оккупированные места. Рисковать приходилось ежеминутно, потому что на постое были фашисты. За вклад в Победу наша Шура, как мы ласково ее называем, отмечена медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и «За боевые заслуги».
Работать прабабушка начала в первые после освобождения г. Льгова дни. Была даже заведующей отделом райисполкома. Трудное послевоенное время пережила вместе с мужем Дмитрием Федоровичем – участником ВОВ, боевым летчиком, кавалером многих наград.
Очень долго Александра Петровна не рассказывала о том, что была подпольщицей, наверное, потому что воспоминания доставляли боль. Об одном эпизоде ее борьбы я узнал из книги партизанки-разведчицы Натальи Александровны Бойко (Кутько) «С глазу на глаз с врагом», которая хранится в местной библиотеке. Предлагаю вниманию читателей отрывок из нее, в котором идет речь о встрече на конспиративной квартире у Шуры Лосевой первого декабря 1942 года. А мою любимую прабабушку поздравляю с Днем Победы, желаю ей крепкого здоровья, мирного неба над головой и обещаю, что вырасту достойным защитником Родины.
Андрей ФИЩЕНКО, обучающийся МБОУ «Средняя общеобразовательная школа № 1 г. Льгова им. В. Б. Бессонова»

«В базарный день люди спешили в город. Я влилась в их поток и за короткое время была уже во Льгове. Хотя пришлось пройти лишь несколько улиц, в глаза бросилось, что снег никто не убирает ни на мостовой, ни на тротуаре. Прохожих встречала мало, да и те имели жалостливый сгорбленный вид и куда-то спешили.
И вот первый фаэтон, это был немецкий офицер, горбатый и худющий, в фуражке с высокой тульей и в сапогах с какими-то странными каблуками. Он смотрел на всех свысока. Под ногами ступал темно-коричневый бульдог. Глаза да и вся морда собаки с обвислыми щеками чем-то напоминали хозяина. Потом встретились несколько солдат и офицеров. Из подъезда старого дома я разглядывала их одежду, чтобы узнать приметы оккупантов, понять суть, прочитать мысли, но это оказалось не так просто, лишь вызвало чувство глубокой ненависти.
Я быстро нашла нужную улицу. Постучала в дверь:
– Живет ли в этом доме Шура?
Женщина важно и пристально оглядела меня и очень строго спросила:
– А откуда Вы ее знаете?
Я поняла, что это мать Шуры и спокойно ответила:
– Шуру я знаю, не тревожьтесь, мне требуется у нее кое-что спросить.
Она провела на кухню и крикнула в дверь комнаты:
– Шура, к тебе.
Вышла молоденькая девушка лет восемнадцати:
– Кто меня спрашивает, мамуля?
– Это я, Нина ( Шура). Я к Вам от Ивана (Василия) за советом.
– Заходите в комнату, поговорим, – Шура пропустила вперед.
Маленькая комната с низенькой кроватью была чистая и уютная. Мы сели, и девушка пытливо посмотрела на меня. Я вынула свои бумаги:
– Шура, надо, чтобы Вы мне сказали, можно ли с ними путешествовать дальше.
Она внимательно изучила мой «аусвайс» (пропуск, удостоверение – нем.) и мрачно покачала головой:
– И этот просроченный. Теперь они действительны только на месяц. Вам выдан до 20 октября, а сегодня уже первое декабря. Вчера была у меня Галя, у нее та же проблема, пришлось вернуться.
– Ну что ж, Шура, она вернулась, а мне это никак не подходит.
Я поняла, что на всякий случай послали двоих:
– Давайте подумаем хорошенько, как выйти из этого положения, я должна идти дальше.
Мы взялись за изучение каждого слова проклятого «аусвайса». Там точно было написано «Действительно до 20/X-42 г.»
– А что, если исправить на 20/XII-42 г.? – вскинула на меня свои красивые глаза Шура.
– А можно?
– Мне кажется, что можно. Вот только справка написана голубыми чернилами, а у меня таких нет. Если Вы не очень утомились, пойдёмте на базар, может быть, в каком-нибудь ларьке найдём.
Возбуждённые, мы побежали туда, потому что магазины, за исключением тех, где была табличка «Только для немцев», в городе не торговали.
Людей было мало, хотя это единственное место, где человек мог купить что-нибудь необходимое. По рынку прогуливались немцы с огромными овчарками, которые обнюхивали сельские кошелки, стоявшие рядами прямо на снегу. С одной стороны вылетел перепуганный петух, и собака накинулась на него. Старенький крестьянин попытался птицу отнять. Но немецкий офицер ударил его кастетом и рассёк щёку. Дед согнулся, схватился руками за лицо, а офицер картавил: «Руссиш швайн, мой собак корош, его нельзя обижать! На базаре повешу!»
Наверное, в этот момент Шура что-то заметила на моём лице и предостерегающе шепнула:
– Молчи!
Базар гудел от возмущения, я увидела взгляды людей, полные ненависти, и кулаки, которые крепко сжимали.
– Он сам хуже собаки! – воскликнул кто-то возле меня.
Чернила мы наконец-то нашли и поспешили домой, так как базар начали разгонять. Попробовали на бумаге, оказались подходящего цвета. Шура дописала две палочки, и вышло то, что надо.
– Мама, посмотри этот «аусвайс», что ты заметила на нём подозрительного?
Евдокия Фёдоровна внимательно изучила справку со всех сторон:
– Я ничего не вижу, а что должно быть?
– Здесь было написано 20/X-42 года, а у нас вышел месяц не десятый, а двенадцатый, удачно, правда?
– Если бы Вы не сказали, я бы никогда не заметила.
Так, благодаря смекалке девушки Шуры, я выполнила очередное задание».

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

120